Каталог статей

Комплект № 1, а иначе говоря маска, трубка и ласты, известен, пожалуй, всем. Сравнительно недорогой, удобный, предельно простой в использовании…  Вроде бы все так. Но в то же время практика показывает, что азбучные истины в обращении с комплектом № 1 для широкого круга людей зачастую остаются неизвестными. Начать хотя бы с того, что многие, приобретя комплект № 1, сразу же исключают из него дыхательную трубку, как предмет заведомо неудобный и не очень нужный. Глубокое заблуждение! Научившись правильно пользоваться дыхательной рубкой, что вовсе не сложно, можно проплывать большие дистанции, сохраняя при этом свободное дыхание и не подвергаясь опасности хлебнуть воды даже при относительно высоком волнении.

Полное недоумение у новичков в подводном плавании вызывают и резиновые шишечки, расположенные внутри маски в области носа.

После окончания войны еще долгое время вели водолазы обследование акваторий портов и гаваней в поисках мин, неразорвавшихся бомб и снарядов, занимались подъемом затонувших кораблей и судов.

Об одной из таких сложных и опасных операций, участником которой был автор, и пойдет дальнейший рассказ. Но прежде хочу напомнить, что в конце войны наши союзники усиленно бомбили все, что возможно, в районах, отходящих по Ялтинскому соглашению в советскую зону оккупации.

Китобойная флотилия возвращалась домой из далекой Антарктики. Наш путь пролегал мимо группы коралловых островов в Индийском океане. Руководство флотилии решило послать к одному из островов группу водолазов и спортсменов-подводников, чтобы собрать коллекцию кораллов для школ и музеев Владивостока.

Непродолжительные сборы, и вот мы на борту китобойного судна «Внушительный». Кажется, захватили с собой все: акваланги, маски, ласты, водолазную станцию. Против акул мы заготовили «мощное» вооружение: длиннющие пики, которым позавидовали бы даже древние рыцари. Я взял с собой фотокамеру «Зенит», бокс для которой сделал из дерева. «Деревянное» происхождение бокса вызывало у большинства членов нашей группы недоверие к его работе. Помимо всего, мы обладали еще и дипломами, которые нас выгодно отличали от других подводников. В дипломах, выданных нами при пересечении экватора, говорилось: «… Вышепоименованного от всех пошлин и обрядов впредь освободить и препятствий никаких ему в моих владениях не чинить. Всех хлябей земных и небесных повелитель, зверей и гадов морских владыка Нептун». Не каждый подводник входит в царство Нептуна с его письменного разрешения.

Сад на дне океана

Приглушенный взрыв. И над морской гладью поднимается взлохмаченный водяной столб. На секунду он как бы замирает и затем стремительно падает. Вода кипит и пенится, широкие, зыбкие круги долго расходятся по поверхности бухты Капустной острова Шпицберген.

В это время на специальном боте готовится к погружению водолаз Александр Назаров. У пышущей жаром печки он натягивает на себя шерстяной свитер, ватные брюки, утепленный шлем. Так одеваются полярные водолазы. Затем помощники облачают Александра в водолазный скафандр, подтягивают снаружи специальные жгуты, наваливают на плечи тяжелые металлические грузы.

В подводных лугах.

Керченский пролив, как, впрочем, и все Азовское море, мелководен. Можно часами плыть по проливу, и глубина не изменится, солнце все так же будет высвечивать на дне густую поросль морской травы.

Особенно много растительности недалеко от берега. На мелких местах водоросли достигают поверхности и расстилаются на ней зеленой скатертью. Пробираться сквозь такие заросли нелегко. Зато как богата здесь подводная жизнь! Долго паришь над лугами, не уставая наблюдать.

Прогретая солнцем вода как парное молоко. В ней нескоро одолеет озноб. Повисаешь над колышущимися в такт набегающим волнам водорослями, присматриваешься.

Погружения аквалангистов с береговой черты в аварийных ситуациях иногда приходится производить во время сильного прибоя. Чтобы не оказаться во власти бушующих масс воды, необходимо соблюдать определенные правила безопасности.

В зависимости от параметров волн, характера береговой черты, прибрежных глубин и уклона грунта при подходе к берегу происходит сложение волн с постепенным увеличением высоты и силы прибоя до максимума и спадением до минимума. Важно определить эту цикличность, характерную для данного района берега и выбрать период безопасного преодоления полосы прибоя.

Периодом безопасного преодоления полосы прибоя модно считать промежуток времени с минимумом высоты волны.

Граница жизни и смерти в Черном море проходит на глубине около 120 метров. Глубже находится безжизненная зона, в которой не живет ни один организм, дышащий растворенным в воде кислородом. Но это не значит, что жизни там нет вообще. О своем погружении в батискафе «Тинро-2» в сероводородную зону рассказывает кандидат географических наук Валерий Федоров.

Еще в школе нас учили, что в Черном море нет жизни, и что причиной тому – ядовитый газ сероводород. Но меня все-таки одолевало сомнение: неужели нет в черноморских глубинах ни одной рыбки, ни одного червячка? Мне страшно хотелось увидеть дно Черного моря своими глазами.

Случай такой представился, когда я попал на испытания подводного обитаемого аппарата «Тинро-2», которые проходили в 1974 году в районе Ялты. Испытаниями руководил Марлен Павлович Аронов, биолог, специалист по поведению рыб. Я к тому времени успел закончить географический факультет МГУ и был направлен в экспедицию в качестве морского геолога. Пока испытания «Тинро-2» шли на небольших глубинах, под воду погружались биологи. Они наблюдали за рыбами, крабами, моллюсками и другими животными. Программа испытаний предусматривала также и спуски на глубины более 200 метров. Там, согласно теории, животных быть не должно. «Биологам в глубоководном погружении делать нечего, - сказал Марлен Павлович. – Под воду пойдет геолог». То есть я.